Мендион

Мендион это Выпуск двенадцатый, из самых ранних. Печь Сборочного двора тогда ещё не держала жар ровно, и ранние выпуски вышли хрупкими: трескались от мороза, от удара, а то и просто так, ночью, стоя. Распорядитель решил, что брак не чинят. Треснувшего брата гасили и везли на мельницу брака, там мололи в шамот, крошку обожжённой глины, а крошку подмешивали в глину нового выпуска, чтобы та была крепче. Так каждый новый Эталон замешан на старом браке. Мельницу Распорядитель поручил Мендиону: выпуск ранний, хрупкий, сам годен разве что в шамот, пусть хоть мелет

Каждое утро по дороге на мельницу Мендион проходил Поверочный зал, где под стеклом стоял Унарион, и каждое утро видел на эталоне трещины, залитые золотом. Однажды он остановился и посчитал: по закону двора эталон надо было смолоть первым. Значит, не прав закон. В тот день он не засыпал в жернова никого. Взял на складе золото, развёл его сухим светом из накопителя и залил трещину первому брату, которого привезли. Трещину он не прятал: золото легло по самой линии разлома, на виду, и там, где треснула глина, золото уже не треснет

Трещину залить можно, а скол нечем: глину на дворе Распорядитель считает до горсти. Когда привозили брата с отбитым куском, Мендион откалывал кусок от себя, подгонял по месту и сращивал золотом, а дыру в себе заливал чистым золотом. Залатанных на двор больше не пускали, чтобы не портили поверку, зато в серых землях ходят сотни Эталонов с золотыми швами, и почти в каждом сидит черепок Мендиона. Имени Распорядитель ему так и не дал, в книгах двора он номер в графе брака. Имя дали братья, которых он склеил: Мендион, от старого слова «менда», изъян

Когда начался спор об одной воле и Распорядитель решил поверить всех заново по одному образцу, залатанных он велел вернуть и смолоть: брак с золотом всё равно брак. Мендион запер мельницу и ушёл за ворота, следом за Унарионом. Глины в нём к тому времени осталось так мало, что держало его одно золото, и каждый мороз давал новую трещину, а заливать её он уже не стал: золото нёс братьям. До Затишья он дошёл, когда Унарион уже стоял у Фонаря часовым. Фонарь собран из обрезков стекла всех десяти ламп, и Мендион долго смотрел на него, а потом сказал: «Хорошая работа. Швы на виду». Ночью он рассыпался, и свет ушёл в стекло. Черепки архивариусы сложили в коробку в депо, склеить их некому

Тихий, медленный и очень бережный, говорит мягко и негромко. Никогда не торопится: золото спешки не любит, пока шов не встал, его не трогают. Слова «брак» не произносит, говорит «с историей». На привале чинит всё, что треснуло: кружку, приклад, чужую трубку, и ничего за это не берёт. Унариона зовёт учителем, хотя тот ему ничего не показывал: тридцать лет Мендион учился по его швам через стекло, а Унарион на каждой поверке говорит ему одно и то же: «Брак. Годен». Акрион однажды предложил выпрямить его швы, и Мендион ответил, что трещина знает дорогу лучше линейки